19 августа 1579 года в замке графа де Монсоро произошла кровавая драма, главными действующими лицами которой стали блестящий придворный Луи де Бюсси д'Амбуаза, ревнивый муж Шарль де Шамб, граф де Монсоро, барон де Поншато и его молодая жена, вынужденная написать роковое письмо.

История предательства реальной графини де Монсоро

Это время во Франции было отмечено кровавым противостоянием между католиками и гугенотами. В атмосфере религиозных войн разворачивалась судьба Франсуазы де Меридор, выданной в 16 лет замуж за Жана де Коэсмэса, одного из богатейших сеньоров провинции Сарт. Она и стала главной героиней удивительной истории, в которой переплелись придворные интриги, супружеская верность и предательство, определившие не только судьбу самой девушки, но и жизни многих людей.

Франсуа де Ла Ну — конечно, совершенно удивительный персонаж... С одной стороны, мужчина суровый: участник Религиозных войн буквально с самого их начала (присоединился к тому самому Колиньи, что ранее был известен обороной Сен-Кантена от испанцев). Прозвище Bras de Fer ("Железная рука") получил неспроста: да, пользовался металлическим протезом в виде крюка, и умудрялся с его помощью управлять лошадью. Но временами читать о де Ла Ну немного смешно.
Вернее, смешными бывают его сочинения. Нет, вы не подумайте! Всякий, кто интересуется военным делом XVI века, определённо должен заинтересоваться его Discours politiques et militaires. Что только господин де Ла Ну не прошёл, включая ту же битву при Рейменаме — последнее поражение Хуана Австрийского (сражаясь, разумеется, за протестантов, коим являлся сам). Огромный боевой опыт в различных кампаниях, множество знаменитых подвигов, заслуженное место в ряду лучших гугенотских генералов.
А пребывая в плену у испанцев, Франсуа де Ла Ну великолепно описал нюансы организации терций — лучше испаноязычных авторов, пожалуй. Да и его заметки о ранней рейтарской тактике крайне интересны... Но иногда попадается в сочинениях де Ла Ну такое, что волосы встают дыбом, причём в самых неожиданных местах.

Джентльмены эпохи Возрождения предпочитали блондинок. И дамам той эпохи приходилось прилагать массу усилий, чтобы становиться белокурыми, золотистыми, цвета спелой ржи, словом, светловолосыми. А какими при этом должны были быть глаза?

Портрет женщины. известный как "La Bella", "Красавица", Якопо Пальма, 1518-20. (сс) Wikimedia Commons

Поскольку в ту эпоху о красоте писали едва ли не больше, чем о любви, и мужчины-теоретики - философы, поэты, писатели - тщательно описывали, какими бы им хотелось видеть женщин, волосам, разумеется, тоже уделяли внимание. И глазам тоже.

Помпео Джироламо Батони (родился 25 января 1708, Лукка, Тоскана [Италия] — умер 4 февраля 1787, Рим) - итальянский живописец и рисовальщик академического направления римской школы. Один из самых успешных и востребованных итальянских живописцев XVIII века.

Помпео Батони: Автопортрет. 1773-1774

Помпео Батони: Возвращение блудного сына, 1773

Немытой Европа была в Средние века. Так считают многие. Рассказываем, как было на самом деле...

Как устроен туалет чукчи? Это две палки. Одна — чтобы шубу вешать, другая — волков отгонять. Смеетесь над чукчами? Тогда спросите, как выглядел туалет европейцев каких-нибудь 200 лет назад? Да никак! Его вообще не было. И зубной щетки, и дезодоранта, и туалетной бумаги. Как соблюдали гигиену европейцы и кого называли «божьими жемчужинами»?

Немытой Европа была в Средние века. Так считают многие. И ошибаются. Наоборот, до XV–XVI веков европейцы все-таки мылись. Непростительно часто — раз в полгода. А в эпоху Возрождения, как ни парадоксально, и вовсе оставили эту «скверную» привычку. Традиции Древнего Рима с его культом воды и знаменитыми термами были позабыты.

Людовик XIV мылся всего два раза в жизни. И после каждого хилел так, что придворные готовили завещание. Тот же «рекорд» — у королевы Изабеллы Кастильской, которая страшно гордилась, что вода касалась ее тела первый раз — при крещении, а второй — перед свадьбой

Для славян омовения имели не столько гигиенический, сколько сакральный смысл. Баня — это вообще наш национальный проект. Она и мыла, и согревала, и грехи отпускала. Но на Руси не было проблем с дровами. Не то что в Европе. Чего там, даже для инквизиторских костров дров не хватало. А это святое, не то что ваша гигиена.

Не кради, не убий, не мойся  

Рита Хейворд зябко поежилась, плотнее запахнув ворот пальто. Стоя на палубе лайнера «Де Грасс», она провожала взглядом удаляющуюся линию французского берега. Огромный плавучий город увозил ее в Америку, а в туманной дымке Рите все чудились силуэты мужа, принца Али Хана, и дочери Ясмин. Боль разлуки пронзала сердце...

Порывы ветра пробирали до костей, но Рита не желала покидать палубу. Свежесть морского воздуха казалась предпочтительнее духоты каюты, где отчаяние наверняка захлестнуло бы ее с новой силой.

• - Мадам, не желаете ли пройти в холл? Вид на море там ничуть не хуже, зато гораздо теплее... - раздался рядом мужской голос.

Рита обернулась и увидела помощника капитана Тома Уоткинса, статного молодого человека, с которым ее познакомили сразу после подъема на борт.

• - Благодарю за предложение, но я предпочту остаться здесь. Хочется побыть одной, - ответила она.

Уоткинс кивнул и направился к лестнице. Обернувшись, чтобы еще раз взглянуть на одинокую фигуру у борта, он споткнулся и чуть не скатился вниз. За пять лет службы на корабле Том повидал немало странных пассажирок первого класса, как правило, эксцентричных и заносчивых особ. Но эта женщина напоминала грустную сказочную принцессу.

Поль Гоген, Ренуар, Тулуз-Лотрек и другие гениальные художники вдохновлялись женщинами, которые были для них музами, но порой и мучительницами. Эти дамы их обожали, ненавидели, обкрадывали, но взамен получали бессмертие на полотнах мастеров.

Поль Гоген (1848— 1903)

Кто бы мог подумать, что солидный торговый агент Поль Гоген в 35 лет круто изменит свою жизнь? В 1883 году он внезапно бросил жену с детьми и сбежал на далекий экзотический Таити. Там Гоген окунулся в богемную жизнь свободного художника, наслаждаясь сладким бездельем и творчеством. Его гениальное полотно "Манао Тупапау" критики тут же окрестили настоящим гимном чувственности и необузданного желания. Сам Гоген утверждал, что видит в глазах изображенной на картине девушки прежде всего страх. Но удивленной европейской публике куда ближе оказалась более фривольная трактовка этого полотна.

Вернувшись ненадолго в Париж, Гоген поселился с девушкой-метиской. Однажды, заступившись за возлюбленную, художник ввязался в жестокий поединок. И пока он зализывал раны, коварная пассия беззастенчиво обчистила его квартиру. Париж стал невыносим, и Гоген вновь сбежал на любимый Таити. На этот раз он сошелся с молодой туземкой. Гоген влачил нищенское существование, еле сводя концы с концами. Ста франков в месяц едва хватало на табак для него и безделушки для любимой подруги. Однако, несмотря на презрение общества, бедность и нищету, именно в этот период Гоген создал свои самые великие шедевры, которыми мы не перестаем восхищаться по сей день.

"Манао Тупапау"