Храбрость и верность волка воспевают в песнях, а его семейные ценности ставят людям в пример. Детально же особенности жизни волка рассматривают только в зоологических кулуарах. Обывателю кажется, будто волк то и делает, что живёт ради любимой волчицы! Но истина кроется глубже — в инстинктах, связанных с воспроизводством вида.

Слишком долго волк подвергался гонениям со стороны человека... Да и Матушка Природа периодически загоняла волка в несовместимые с жизнью условия: то пожарами проредит популяцию, то бескормицей. Будто планета специально опыты проводит: а сможет ли волк выжить? Но санитар леса так усвоил уроки, что превратился в ходячее пособие по выживанию.

Что интересно, принципы семейственности сыграли в жизни волка определяющую роль!

Она говорит более чем на 10 языках и является наследницей испанского престола. Её Высочество Леонор, официально именуемая принцессой Астурийской, уже в юном возрасте продемонстрировала, что обладает качествами, необходимыми для того, чтобы стать следующей королевой Испании. Когда Леонор взойдёт на престол, она станет первой правящей королевой Испании за последние 150 лет и второй правящей королевой за всю историю этой страны. Как живёт самая красивая принцесса Европы, которая в настоящее время завершает трёхлетнюю службу в армии?

Пока мы считаем углеводы врагом и отказываемся от хлеба, итальянцы едят пасту каждый день и входят в топ-5 стран по продолжительности жизни. В регионе Сардиния живет больше столетних людей, чем где-либо в мире. Греки потребляют оливковое масло литрами, испанцы закусывают хамоном, французы пьют вино — и при этом имеют самые низкие показатели сердечно-сосудистых заболеваний в Европе. Секрет не в генетике, а в системе питания, которая признана ЮНЕСКО культурным наследием человечества.

В австрийской кухне есть что предложить на любой вкус - от сытного рагу до нежной выпечки. В этой статье мы отправимся в кулинарное путешествие по 10 самым популярным национальным блюдам Австрии. 

1. Венский шницель - пожалуй, самое культовое австрийское блюдо. Оно состоит из запанированной и обжаренной на сковороде телячьей котлеты, которая получается нежной и хрустящей снаружи, оставаясь сочной и ароматной внутри. Традиционно его подают с ломтиком лимона и гарниром из картофельного салата или картофеля с петрушкой.

Что готовили себе Мэрилин Монро, Элизабет Тейлор и Грета Гарбо

За глянцем, вспышками и вечеринками скрывались женщины, которые готовили себе еду на обычной кухне. Кто-то ради диеты, кто-то из любви к процессу, кто-то — просто потому что привык. Утренние омлеты, мясо в духовке и странные пищевые ритуалы — у каждой из них был свой подход. И в этом — их настоящая жизнь, без образа и камеры. 

Мэрилин Монро: мясо на завтрак и яйца в стакане

Несмотря на звёздный статус, рацион Мэрилин был удивительно прост. В интервью журналу Pageant в 1952 году она описывала свой завтрак так: два сырых яйца, взбитых с тёплым молоком, выпитые прямо из стакана. Потом — утренний душ и лёгкая зарядка.

Ужин у неё часто состоял из мяса, которое она сама запекала в духовке — говядина, печень или ягнёнок. К мясу — морковь, иногда гусиная печень. Никаких гарниров, минимум хлеба, почти полное отсутствие сладкого. Такой рацион она считала идеальным для фигуры.

Учительница: «Если я дам тебе 2 кошки, потом ещё 2 кошки и ещё 2, сколько у тебя будет?»

Джонни: «Семь.»

Учительница: «Нет, слушай внимательно... Если я дам тебе две кошки, ещё две кошки и ещё две, сколько у тебя будет?»

Джонни: «Семь.»

Учительница: «Давай я объясню по-другому. Если я дам тебе два яблока, потом ещё два яблока и ещё два, сколько у тебя будет?»

Джонни: «Шесть.»

Куртизанка, муза, первая красавица Парижа… Мари Дюплесси вызывала восторг и осуждающие взгляды, её боготворили и презирали. При этом в хрупкой и уязвимой девушке не было и десятой доли той дерзости и роковой красоты, которыми нередко отличались куртизанки. Она знала, что её жизнь могла бы сложиться совершенно иначе – если бы она не сбежала из дома и не мечтала о блеске высшего света.

Однако сама Дюплесси сделала свой выбор, и должна была отвечать за свои поступки. Какой же была возлюбленная Ференца Листа и вдохновительница Александра Дюма? И о чём мечтала женщина, у которой было практически всё?

Элен Беланд (Helene Beland), современная художница, родилась 12 декабря 1949 года в Монреале, Квебек, Канада.  

Элен с детских лет ощутила тягу к рисованию, художественный талант проявился в раннем возрасте. В 1975 году она завершила обучение и получила диплом бакалавра в области изобразительного искусства в колледже «Старый Монреаль». В 1975 году талант Элен Беланд был отмечен дипломом Колледжа Искусств.

Нинон де Ланкло умела соблазнять не только телом, но и умом — так, что мужчины сражались на дуэлях за её улыбку, а философы спорили с ней до хрипоты. Она требовала личной гигиены перед любовью, смеялась в лицо моралистам и завещала миру моду «а-ля Нинон». Эта статья — о женщине, которая решилась жить как мужчина и стала самой прославленной куртизанкой Франции.

Анна де Ланкло родилась в 1620 году в Париже — городе, где роскошь уживалась с грязью, а благочестие с развратом. Её семья была не бедной, но не настолько знатной, чтобы всё прощали. Отец — игрок, дуэлянт и философ на пенсии — любил шумные застолья, женщин и спор ради спора. Мать — набожная, строгая, уверенная, что дочь должна стать «добродетельной супругой».

Но Анна с детства была на редкость проницательной. В тринадцать она уже догадывалась, что «добродетель» означает быть запертой дома и ждать мужа из борделя. Упрямство проявилось рано: она спорила с духовниками, поддразнивала матушку вопросами о первородном грехе и хохотала на исповеди.

Он написал её без разрешения — с памяти, почти вслепую. Но когда холст появился на выставке, один полковник узнал в ней свою жену.

В кругу «Мира искусства» об этом старались не говорить вслух. Скандал был почти улажен, но до сих пор в личных письмах художника можно найти намёки на ту самую картину. Обнажённая женщина, написанная по памяти, вызвала не только восхищение, но и угрозу дуэли.

Художником был Константин Сомов — мастер тонкой эротики, нюансного портрета и «петербургской печали». Но в этот раз он зашёл дальше. Слишком далеко.