Морозным январским днем 1913 года из квартиры на Кирочной улице донесся страшный женский крик. На звук сбежались соседи и пожилой швейцар: они застали горничную всю в слезах, склонившуюся над окровавленным телом хозяйки - роскошной блондинки Марианны Тиме. Сосед, оказавшийся врачом, попытался помочь несчастной, но все было тщетно...

Марианна Людвиговна Шуликович была родом из польских мещан. Сразу же после окончания гимназии она отправилась покорять Петербург, мечтая стать известной актрисой. Внешность у нее была эффектная: густые золотистого оттенка волосы, соблазнительная фигура, томный взгляд...С такими данными девушка смогла быстро получить маленькую роль в модном театре Яворской. Завоевать столичное общество Марианне, впрочем, не удалось: она не обладала драматическим талантом, говорила с грубым польским акцентом и совершенно не умела петь.

 худ. Art Frahm

Однако внешности оказалось достаточно, чтобы на Шуликович обратили внимание некоторые состоятельные (и не очень) посетители театра. Первых Марианна с радостью привечала у себя, благосклонно принимая в дар драгоценности и наряды, а вторых особенно не жаловала. Вскоре за актрисой закрепилась слава роковой дамы полусвета: на счету Марианны числилось несколько недостаточно богатых или не слишком привлекательных мужчин, которые свели счеты с жизнью от безответной любви к ней.

 Потрясающая история, французская до мозга костей, несмотря на то, что дело происходит в XI веке еще и Франция - то существовала в перспективе.

А тут вам все амуры уже в наличии...

Многие известные сказки имеют многовековую историю. А "Золушке" и вовсе не одна тысяча лет! История про потерянную туфельку и влюблённого принца, который в поисках неизвестной красавицы устроил массовую примерку обуви по всему королевству, появилась в Древнем Египте. 

Вот только главную героиню звали Родопис, что в переводе с древнегреческого означало "румянолицая".

Родопис была гетерой, проживающей приблизительно в VI веке до н. э. Девушка была современницей знаменитой поэтессы Сапфо и любовницей её брата.

- Пишет мне тут мужчина, - Галя подружке рассказывала, - один. Может, помнишь ты его? Жил в нашем доме такой Индюков. Помнишь Индюкова? Все по двору шастал. С ведром мусорным. Длинный такой, носатый, с ведром в руке. Не можешь не помнить, Люся. Мы его Ведром обзывали еще. Так вот. Пишет, что в меня влюблен был всю сознательную жизнь.

Говорят, жизнь прожить — не поле перейти. И то правда, особливо ежели вздумаешь в науку любовную пуститься. Это вам не грамматику с арифметикой зубрить — тут, друзья мои, практика нужна. Да не абы какая, а с умом, с расстановкой, под присмотром учителя знающего.

Вот и девица Марго правильно рассудила, мол, не дело в супружескую жизнь вслепую соваться. Надобно сперва постичь все премудрости брачных утех, дабы мужа неискушенностью не отпугнуть. Благо, учитель ей достался что надо: и в теории поднаторел, и на практике собаку съел.

Да только не всякая наука впрок идет, особенно коли перестараться. Заладила Марго: учи да учи, повторяй да повторяй. А оно, повторение-то, конечно, мать ученья, но всего понемножку, а то глядишь, возьмёт ученица и переплюнет наставника ненароком. Вот тут-то и начинается потеха.

Но не буду спойлерить, лучше сами послушайте эту правдивую историю из французской жизни...

Итак…

Казалось бы, что могло связывать прославленного и успешного художника Высокого Возрождения и дочь булочника? Маргерита Лути – таково настоящее имя юной прелестницы, ставшей музой и возлюбленной гения эпохи Возрождения - Рафаэля Санти. Однако не стоит преждевременно романтизировать эту любовную историю...

Энгр, "Рафаэль и Форнарина", 1814.

Отец девушки, Франческо Лути, был пекарем (итал. fornaio) - отсюда и пошло прозвище "Форнарина". На итальянском языке в то время это было вульгарное обозначение любовницы. Почему? Все дело в том, что при выпекании хлеб поднимается - так и умелая чаровница воздействует на мужчину. Таким образом, само слово forno и производное от него fornarina — это  эротический эвфемизм, которым пользовались куртизанки.

Есть у вас «секретное» кино? То, которое никому не хочется показывать, потому что это только ваше? Или если и показывать, то только самым-самым близким и любимым?

Для меня такой фильм — это “Мосты округа Мэдисон”. Я впервые увидела его, ещё учась на первом курсе педагогического, лет пятнадцать назад. Если можно было бы измерить в литрах количество пролитых мною тогда слёз, насчиталось бы, наверное, порядка пяти-десяти единиц. А если помножить это на всю последующую жизнь? Любопытно, что на протяжении всех этих лет, я всегда плачу в одних и тех же моментах. Но очень люблю такие слёзы, они — чистые, светлые и вместе с тем те, от которых кажется, что великан сжал твоё сердце свой гигантский кулак и никогда уже его не разожмёт.

“Мостам” уже почти тридцать лет. Человечество изменилось, выросло уже целое поколение других людей, обстановка и ценности тоже сменились, но фильм остается актуальным до сих пор. Многие из нас побывали или ещё будут в той ситуации, о которой рассказывает нам эта история.

Имя принцессы Монако Грейс Келли стало нарицательным для обозначения элегантности и стиля. Она стала бессменным символом золотой эры Голливуда, несмотря на то, что отказалась от карьеры одной из ведущих леди индустрии ради любви и превращения в княгиню.

Ее легендарный статус остается непревзойденным, а ее влияние - вечным: она излучала самообладание, красоту и, да, грацию на каждой фотографии.

О ее сказочной помолвке с князем Ранье было объявлено в семейном доме Келли в Филадельфии 5 января 1956 года, после чего состоялась пресс-конференция в Филадельфийском загородном клубе. На следующий день князь Ранье и Грейс Келли устроили праздничный бал в отеле "Уолдорф-Астория" в Нью-Йорке, на котором присутствовали многие представители высшего общества Нью-Йорка.

Объявление о помолвке застало многих из тех, кто знал Келли, врасплох, ведь пара была знакома сравнительно недолго, но это была громкая новость, попавшая на первую полосу New York Times. Вскоре после этого, 18 апреля, пара поженилась.

Элегантная простота, аристократичность и глубокий символизм — идеально для влюбленных и охотников за люксом. Расскажем, почему это кольцо уже целый век носят знаменитости, мечтатели и самые закоренелые романтики.

В начале XX века ювелирная мода была довольно консервативной. Представители элит на Западе предпочитали дарить своим возлюбленным кольца с крупными солитерами, массивные серьги-шандельеры и подвески, кричащие о своей бесценности. В «низах» было все то же, но с поправкой на
бижутерию взамен драгоценных камней и металлов. Единственной альтернативой был стиль ар-нуво.