Любовь всей жизни
Сутки с тобою
Месяцы – врозь…
Спервоначалу
Так повелось.
Несмотря на успех, Вероника грустила – любви не было, а без нее жизнь теряла смысл. И судьба услышала ее молитвы – любовь ее настигла. Да еще какая – страстная, безоглядная, принесшая массу прекрасных стихов.

«Буря, с которой никак не справлюсь», – называла Вероника свое чувство. «Он мне и воздух, он мне и небо, все без него бездыханно и немо», – писала она.
Но за семь лет безнадежных отношений, истерзавших ее душу, набралось лишь сто часов счастья.

Поэт и писатель Александр Яшин родился с Вероникой в один день, но на два года позже, в 1913 м.

«Вологодский крестьянин, он был и похож на крестьянина, высокий, ширококостный, лицо лопатой, доброе и сильное… Глаза с хитроватым прищуром, пронзительно-умные», – вспоминал писатель Григорий Свирский.
Цепкий взгляд, горделивый орлиный нос, тонкие язвительные губы под рыжими усами и – безумное обаяние.

«С повадкой орлиной, с душой голубиной, с усмешкою дерзкой, с улыбкою детской», – писала Тушнова.
Яшин окончил Литинститут, прошел войну корреспондентом, выпустил книги стихов и рассказов, получил Сталинскую премию. Но после публикации повести «Вологодская свадьба» и рассказа «Рычаги» на него обрушился шквал обвинений в очернительстве «самого передового советского строя». Среди немногих поддержавших его оказалась Вероника. Они познакомилась в 1958 году, и некая неведомая сила словно бросила их друг к другу…

Вероника умела любить только наотмашь, отдавая всю себя:

«Быть солнцем хочу над твоей головой, землей – под ногами твоими».
Но Яшин был женат на поэтессе Злате Ростковской и воспитывал семерых детей от разных браков (его семью прозвали «яшинский колхоз»). Он был влюбчив, но его главной любовью и опорой оставалась жена, и у его романов не было будущего. Да и Вероника с ее открытым сердцем и чуткой к чужим страданиям душой не стала бы счастливой, если бы он ушел из семьи:

«Стоит между нами не море большое – горькое горе, сердце чужое».
Она не требовала ничего, покорно соглашаясь на ложь, тайну и двойную жизнь. У ситуации не было выхода.

В Москве Яшин был слишком заметен. Они бродили по лесам, встречались в гостиницах подмосковных городов и на охотничьих заимках, снимали углы у деревенских старушек. Вероника жила этими поездками, спрашивая себя:

«Почему без миллионов – можно? Почему без одного – нельзя?»
А на обратном пути по просьбе Яшина выходила из электрички на пару остановок раньше, чтобы их не видели вместе. Смотрела в окно: он сидел, уткнувшись в книжку, далекий, не с ней. А она уже считала дни до новой встречи…

Увы, шила в мешке не утаишь. Поползли слухи, друзья осуждали обоих, Злата страдала. Вероника плакала от чувства вины и безысходности. И Яшин, устав метаться, решился на разрыв с ней. Тушнова приняла это стоически, но страдала мучительно, чисто физически, словно сердце придавило «глыбою в тонну». Бродила по местам, где они бывали, мысленно общалась с любимым и писала, писала стихи… В отличие от него, она могла не лгать, ее душевная боль была вся как на ладони. Может, эта постоянная боль и сбила в организме поэтессы все настройки – вскоре у нее диагностировали рак. Но и в больнице, уже зная, что умирает, Вероника все писала о своей любви.

Уход
Только жизнь у меня короткая,
только твердо и горько верю:
не любил ты свою находку –
полюбишь потерю.
Яшин навещал Веронику в больнице. Ее друг, поэт Марк Соболь, вспоминал:

«Я… постарался ее развеселить. Она возмутилась: не надо! Ей давали злые антибиотики, стягивающие губы, ей было больно улыбаться. Выглядела она предельно худо. Неузнаваемо. А потом пришел – он! Вероника скомандовала нам отвернуться к стене, пока она оденется. Вскоре тихо окликнула: «Мальчики…» Я обернулся – и обомлел. Перед нами стояла красавица! Улыбающаяся, с пылающими щеками, никаких хворей вовеки не знавшая молодая красавица. И тут я с особой силой ощутил, что все написанное ею – правда. Абсолютная и неопровержимая… Наверно, именно это называется поэзией».
В последние дни Вероника не пускала Яшина в палату – хотела запомниться не измученной, а цветущей, веселой, счастливой. Она успела подержать в руках сигнальный экземпляр своей книги «Сто часов счастья». Сотрудники типографии знали, что поэтессе осталось немного, и торопились с изданием. Принеся книгу в больницу, они с порога стали извиняться: ночью пропала четверть тиража.

После публикации этих стихов, страстных и откровенных, как зарифмованная исповедь, историю любви автора обсуждали повсюду.

Шептались, что она умирает от несчастной любви, и не могли избавиться от чувства, что держат «пульсирующее и окровавленное сердце, нежное, трепещет в руке и своим теплом пытается согреть ладони».
Но Вероника об этом уже не узнала. Ее не стало 7 июля 1965 года, всего в 54 года.

Похоронили Тушнову на Ваганьково. На могиле выбиты годы жизни: 1915–1965, взятые из автобиографий, но 1915 год – ошибка, поэтесса уменьшила свой возраст на четыре года. Наверное, обычная женская слабость… В ее столе остались недописанные листки поэмы и нового цикла стихов.

Смерть Вероники потрясла Яшина. Он плакал, перечитывал ее стихи, не мог есть и резко постарел – словно в нем погас огонек, освещавший путь. Ему казалось, ее любовь будет рядом вечно, и он бродил по комнате и растерянно бормотал: «Думалось да казалось, думалось да казалось…» В «Литературной газете» вышел написанный им некролог (не побоялся!), а потом – стихи памяти Вероники: «У надгробья», «Навсегда», «Заклинание»… После ее смерти Яшин сочинил главные свои стихи, полные раскаяния и призыва к смелости и безоглядности в любви.

Он переживет Веронику ровно на три года – в 55 лет тоже умрет от онкологии, и тоже в июле. До последнего вздоха Злата держала мужа за руку. Ведь и она очень его любила – а значит, не могла отречься.

Яшин с женой Златой. Источник фото: музей Александра Яшина

А в ответ на трогательные, щемящие душу строки Вероники «Сто часов счастья… Разве этого мало? Я его, как песок золотой, намывала…» ответила своей правдой: «Сто часов счастья – Ни много, ни мало, Сто часов только – взяла да украла».

«Поэзия – не ряд зарифмованных строк, а живое сердце человека, в котором эти строки родились», – написала когда-то Вероника.
Может, в этом и секрет популярности ее стихов, созданных, по словам поэтессы Ирины Снеговой, «в крайнем страдании и острейшем счастье». Ее стихи и сегодня находят отклик в наших душах – ведь любовь дарит нам крылья. И пусть их можно обжечь, упасть с высоты и разбиться – надежда и вера в счастье все равно остаются с нами. Не отрекаются, любя…

Александр Яшин всегда дарил жене первый экземпляр своей новой книги. На титульном листе сборника «Стихотворения» в 1958 году (год знакомства с Вероникой) он написал:

«Любимая, добрая моя Злата Константиновна! Оба мы в кризисе, и надо помогать друг другу, выкарабкиваться из бед. А я всегда с тобой, твой Александр».
Он посвящал жене не менее проникновенные строки, чем Веронике:

Жена моя! Все с тобою –
Работа, семья, досуг…
Всю жизнь меня с поля боя
Тебе выносить, мой друг.
Злата Ростковская с юных лет писала стихи, окончила Литературный институт. В 1999 году вышел сборник стихотворений, которые она писала всю жизнь как дневник.

Песни на стихи Вероники Тушновой:
А знаешь, все еще будет!.. (муз. Марка Минкова) – исп. Алла Пугачева и Кристина Орбакайте

Вспоминай меня («Я прощаюсь с тобою…», муз. Вячеслава Добрынина) – исп. София Ротару, Алла Пугачева, Ирина Аллегрова

Два крыла (муз. Артура Аллена) – исп. Артур Аллен

Миллион лет до нашей эры (муз. Давида Тухманова) – исп. Давид Тухманов и группа «Москва» (альбом «НЛО»)

Напутствие («Ну что же, можешь покинуть…», муз. Евгения Артамонова) – исп. Л. Толмачева

Не отрекаются, любя (муз. Марка Минкова) – исп. Алла Пугачева, Людмила Артеменко, Татьяна Буланова

Ну, пожалуйста! (муз. Александра Дулова) – исп. Александр Дулов, Галина Хомчик и Елена Фролова

Сколько дней (муз. Луизы Хмельницкой) – исп. Инна Разумихина

Сто часов счастья (муз. Константина Орбеляна) – исп. Алла Пугачева, Ирина Отиева, Эрна Юзбашян, Тамара Гвердцители.

*******

При жизни вышло семь сборников стихов Вероники Тушновой: «Первая книга» (1945), «Пути-дороги» (1954), «Дорога на Клухор» (1956), «Память сердца» (1958), «Второе дыхание» (1961), «Лирика» (1963), «Сто часов счастья» (1965). Вскоре после ее кончины, в 1969 году, вышел сборник «Стихи» и была переиздана «Лирика». В интернете доступна цифровая книга «Не отрекаются, любя».

Наследием поэтессы занималась дочь Наталья Розинская (1939–2017), филолог, сотрудник «Литературной газеты».
Внуки Вероники Тушновой – Наталья Пелехацкая (работает на радио «Орфей», директор по связям с общественностью) и Михаил (Майк) Логинов (журналист, писатель, автор книг «Эликсир для избранных» и «Десять писем к подругам»).
Правнук Илья, правнучки – Елена и Наталья.
Современники о Веронике Тушновой

«Вероника была потрясающе красива! Все мгновенно влюблялись в нее… Не знаю, была ли она счастлива в жизни хотя бы час… О Веронике нужно писать с позиции ее сияющего света любви ко всему. Она из всего делала счастье…» (военный хирург, позже искусствовед Надежда Катаева-Лыткина).
«У моего стола присаживалась Вероника Тушнова. От нее заманчиво пахло хорошими духами, и, как ожившая Галатея, она опускала скульптурные веки…» (Ольга Ивинская «Годы с Борисом Пастернаком: в плену времени»).
«Страстная, неукротимая, почти невменяемая, иногда нарочито косноязычная жрица любви, не признающая законов и не знающая преград. Никакого счастья она не ждет, скорее, ждет несчастья, и оно от счастья неотличимо» (критик Лев Анненский).
«Многие ощущали при жизни Вероники удивительную ее силу и поражавшую всех искренность. Не физическую силу, а силу ее душевной красоты и удивительной скромности. О таких, как она, говорили: сильна своей слабостью» (преподаватель литературы Александра Рахманова). 

 источник